pedetitubante
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра
Записи с темой: возьми себя в руки, дочь самурая (22)
01:36
Доступ к записи ограничен
pedetitubante
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра
четверг, 04 января 2024
23:43
Доступ к записи ограничен
pedetitubante
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра
четверг, 22 сентября 2022
pedetitubante
В комнате темно и холодно. Если открыть окно, будет слышно, как гудят провода и шумят проезжающие изредка машины. Бледный свет фонарей падает на берёзы и осины, которые развесили свои ветви, запутываясь в проводах.
За стеной крепко спят родители, а я — нет. Не могу уснуть. Хочется злиться на себя. Хочется убежать от себя.
Сейчас мне так одиноко. Хочется бросить всё и уехать к Вове. Когда он рядом, мне так спокойно. Он обнимает меня так крепко и так нежно в то же время, что покидать его совсем не хочется. Такое чувство, будто я под его защитой. Но даже с ним я плохо сплю. И дело не в том, что он похрапывает и сопит во сне так, что это и впрямь мешает мне провалиться в негу Морфея, а в том, что у нас очень разные биоритмы. Он и в выходные встаёт в 7 утра, а я сплю до полдника.
Как же мне сейчас этого не хватает...
Даже не столько Вовы, сколько чувства защищённости, которое меня успокаивало.
Но ближайшую неделю (и очень надеюсь, что не две) из дома я ни ногой. Подхватила эту заразу — омикрон. Из-за меня коллеги теперь до конца февраля сидят на удалёнке, а я не знаю, как быть. Завтра или послезавтра приедут врачи(спойлер: никто так и не приехал) и наверняка посадят меня на карантин.
Боже, и зачем я только сделала этот экспресс-тест? Могла бы дождаться выздоровления, как мама с папой, и уже потом проверяться. А теперь у всех из-за меня проблемы...
Ну почему я такая «удачливая»?
Вечно мне не везёт...
И всё это при том, что я полгода назад сделала прививку от коронавируса. Но с моей фортуной я всё равно заболела.
И главное — я же уже на поправку иду. Температуры давно нет, соплей тоже, нос не заложен. Но меня всё равно посадят на (ш)изоляцию. Надеюсь, что не на 14 дней, а на одну неделю. Пусть хоть что-то хорошие будет.
Как же трудно писать, когда каждое слово даётся с такой мукой. Когда их в буквальном смысле приходится выдавливать из себя, как гной, иначе станет ещё хуже.
Когда-то я не могла жить без писания. Писала чуть ли ни каждый день, дышала этим, и слова рвались из меня наружу. Казалось, кто-то нашёптывал их мне; вёл мою руку по тетрадям или по клавиатуре. Это было... так легко.
Сейчас уже трудно вообразить, что такое вообще возможно. Писательство стало якорем, балластом, без которого мне, наверное, стало бы легче, но без которого я не могу представить своей жизни. Вот почему я не могу просто работать оператором чат-бота и отвечать на вопросы граждан? Ведь платят же хорошо, а ещё свободного времени много, потому что график посменный. Так нет же — сердце ноет от того, что хочет писать, а не может.
Теперь я понимаю, почему Аня режет и истязает себя. Наказывает себя за боль и обиду, которые душат её. Как мне это знакомо.
Только я не терзаю себя физически — у меня лучше получается морально. Но сейчас так хочется наказать себя за то, что заболела и доставила коллегам столько проблем... Ненавижу себя за это.
Как же хочется убежать от себя и своих проблем. Я так давно нигде не была — может, как выздоровею, смотаться в другой город хотя бы? У меня как раз отпуск через две недели...
Сложно писать, когда не знаешь, что ещё написать. Рука затекла от того, что я много пишу и неправильно держу ручку. Соседи сверху — видимо, собираются на работу — что-то шумят и топают.
Я снова смотрю в окно. Как же мне нравится эта ночная тишина — никто ещё не проснулся, даже дворникам пока рано шуршать лопатами и я предоставлена самой себе. Ночью никому нет до тебя дела, и ты просто спокойно делаешь свою работу. Как же хорошо...
Как я надеюсь, что днём (или вечером) я проснусь и пробуждение принесёт мне приятные новости... Ну пожалуйста.
За стеной крепко спят родители, а я — нет. Не могу уснуть. Хочется злиться на себя. Хочется убежать от себя.
Сейчас мне так одиноко. Хочется бросить всё и уехать к Вове. Когда он рядом, мне так спокойно. Он обнимает меня так крепко и так нежно в то же время, что покидать его совсем не хочется. Такое чувство, будто я под его защитой. Но даже с ним я плохо сплю. И дело не в том, что он похрапывает и сопит во сне так, что это и впрямь мешает мне провалиться в негу Морфея, а в том, что у нас очень разные биоритмы. Он и в выходные встаёт в 7 утра, а я сплю до полдника.
Как же мне сейчас этого не хватает...
Даже не столько Вовы, сколько чувства защищённости, которое меня успокаивало.
Но ближайшую неделю (и очень надеюсь, что не две) из дома я ни ногой. Подхватила эту заразу — омикрон. Из-за меня коллеги теперь до конца февраля сидят на удалёнке, а я не знаю, как быть. Завтра или послезавтра приедут врачи
Боже, и зачем я только сделала этот экспресс-тест? Могла бы дождаться выздоровления, как мама с папой, и уже потом проверяться. А теперь у всех из-за меня проблемы...
Ну почему я такая «удачливая»?
Вечно мне не везёт...
И всё это при том, что я полгода назад сделала прививку от коронавируса. Но с моей фортуной я всё равно заболела.
И главное — я же уже на поправку иду. Температуры давно нет, соплей тоже, нос не заложен. Но меня всё равно посадят на (ш)изоляцию. Надеюсь, что не на 14 дней, а на одну неделю. Пусть хоть что-то хорошие будет.
Как же трудно писать, когда каждое слово даётся с такой мукой. Когда их в буквальном смысле приходится выдавливать из себя, как гной, иначе станет ещё хуже.
Когда-то я не могла жить без писания. Писала чуть ли ни каждый день, дышала этим, и слова рвались из меня наружу. Казалось, кто-то нашёптывал их мне; вёл мою руку по тетрадям или по клавиатуре. Это было... так легко.
Сейчас уже трудно вообразить, что такое вообще возможно. Писательство стало якорем, балластом, без которого мне, наверное, стало бы легче, но без которого я не могу представить своей жизни. Вот почему я не могу просто работать оператором чат-бота и отвечать на вопросы граждан? Ведь платят же хорошо, а ещё свободного времени много, потому что график посменный. Так нет же — сердце ноет от того, что хочет писать, а не может.
Теперь я понимаю, почему Аня режет и истязает себя. Наказывает себя за боль и обиду, которые душат её. Как мне это знакомо.
Только я не терзаю себя физически — у меня лучше получается морально. Но сейчас так хочется наказать себя за то, что заболела и доставила коллегам столько проблем... Ненавижу себя за это.
Как же хочется убежать от себя и своих проблем. Я так давно нигде не была — может, как выздоровею, смотаться в другой город хотя бы? У меня как раз отпуск через две недели...
Сложно писать, когда не знаешь, что ещё написать. Рука затекла от того, что я много пишу и неправильно держу ручку. Соседи сверху — видимо, собираются на работу — что-то шумят и топают.
Я снова смотрю в окно. Как же мне нравится эта ночная тишина — никто ещё не проснулся, даже дворникам пока рано шуршать лопатами и я предоставлена самой себе. Ночью никому нет до тебя дела, и ты просто спокойно делаешь свою работу. Как же хорошо...
Как я надеюсь, что днём (или вечером) я проснусь и пробуждение принесёт мне приятные новости... Ну пожалуйста.
воскресенье, 10 апреля 2022
02:34
Доступ к записи ограничен
pedetitubante
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра
воскресенье, 20 февраля 2022
03:44
Доступ к записи ограничен
pedetitubante
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра
понедельник, 03 января 2022
pedetitubante
Как перестать тревожиться и начать жить? Не дергаться, оттого что он мне не пишет, не ждать, ощущая нервные импульсы по всему телу, что он вот-вот меня бросит? Как побороть это давящее чувство в груди, которое так и шепчет: «Не стоит надеяться, он всё равно уйдёт»?..
Почему я не могу так, как ты, не привязываться, не влюбляться, не верить? Почему не могу не переживать?
При всех достоинствах психотерапии она, увы, не спасает от тревоги. А потому я всё время нахожусь в томительном ожидании — ну когда же? Когда же ты позвонишь или напишешь, что не хочешь больше быть рядом? Скажешь, что я тебе надоела, что ты не чувствуешь ко мне ничего, что я для тебя «слишком»?
Я так зависима от твоих эмоций, что когда ты злишься или грустишь, я чувствую то же самое. Когда тебе весело, мне тоже весело. Раньше меня бесило, что ты так часто, едва ли ни каждый день, мне звонишь, а теперь я каждый вечер жду твоего звонка и начинаю переживать, когда телефон молчит.
Как же меня это бесит. Я хотела убежать от этих чувств ещё до начала этих отношений, ещё летом, когда мы только обедать вместе ходили. Я шесть лет жила без парня, и ничего меня не мучило — ни страх отвержения, ни боль, ни тревога. У меня была я, и мне этого хватало с лихвой. А теперь я постоянно вспоминаю своих бывших, сравниваю их с тобой и жду, что ты поступишь точно так же. Ведь мне никогда не везло в любви.
И ведь понимаю, что люди друг другу не принадлежат. Мы все как отдельная планета, у каждого свой ад и рай. И нужно быть самостоятельной единицей, не зависимой от чужих эмоций и мнений. Люди не заполняют, а дополняют друг друга. Отношения — это часть жизни, но никак не её основа. А всё равно не могу унять эту гнетущую тревогу, которая мучила меня с того самого дня, как мы впервые пошли обедать вместе. А может, я просто соскучилась?..
Похоже, мне ещё очень долго придётся прорабатывать свои болячки с психологом. Мне нужно научиться быть самостоятельной личностью, принимать себя такой как есть и не ждать от других людей того, чего они мне дать не могут, причём от самой себя в том числе.
Почему я не могу так, как ты, не привязываться, не влюбляться, не верить? Почему не могу не переживать?
При всех достоинствах психотерапии она, увы, не спасает от тревоги. А потому я всё время нахожусь в томительном ожидании — ну когда же? Когда же ты позвонишь или напишешь, что не хочешь больше быть рядом? Скажешь, что я тебе надоела, что ты не чувствуешь ко мне ничего, что я для тебя «слишком»?
Я так зависима от твоих эмоций, что когда ты злишься или грустишь, я чувствую то же самое. Когда тебе весело, мне тоже весело. Раньше меня бесило, что ты так часто, едва ли ни каждый день, мне звонишь, а теперь я каждый вечер жду твоего звонка и начинаю переживать, когда телефон молчит.
Как же меня это бесит. Я хотела убежать от этих чувств ещё до начала этих отношений, ещё летом, когда мы только обедать вместе ходили. Я шесть лет жила без парня, и ничего меня не мучило — ни страх отвержения, ни боль, ни тревога. У меня была я, и мне этого хватало с лихвой. А теперь я постоянно вспоминаю своих бывших, сравниваю их с тобой и жду, что ты поступишь точно так же. Ведь мне никогда не везло в любви.
И ведь понимаю, что люди друг другу не принадлежат. Мы все как отдельная планета, у каждого свой ад и рай. И нужно быть самостоятельной единицей, не зависимой от чужих эмоций и мнений. Люди не заполняют, а дополняют друг друга. Отношения — это часть жизни, но никак не её основа. А всё равно не могу унять эту гнетущую тревогу, которая мучила меня с того самого дня, как мы впервые пошли обедать вместе. А может, я просто соскучилась?..
Похоже, мне ещё очень долго придётся прорабатывать свои болячки с психологом. Мне нужно научиться быть самостоятельной личностью, принимать себя такой как есть и не ждать от других людей того, чего они мне дать не могут, причём от самой себя в том числе.
суббота, 01 августа 2020
pedetitubante
Не знаю, для кого я всё это пишу. Наверное, для себя. Да, возможно. Но я хочу поделиться этим нытьём.
Я курю уже достаточно давно. В моих лёгких за восемь лет накопилось порядочно смолы, а если ещё и учесть, что я прежде была, как это говорится, пассивным курильщиком, то они и вовсе выглядят удручающе.
Впервые в жизни я попробовала сигареты в пятнадцать лет. Нет… лгу. Ещё раньше. В двенадцать. Ради «прикола» я тогда «стрельнула» сигаретку у одного из приятелей на даче, смачно затянулась и… у меня резко закружилась голова. Мне стало плохо. Я поспешила домой и до самого вечера лежала в постели, дав себе обещание, что никогда больше не попробую эту гадость.
В четырнадцать лет я презирала курильщиков. Считала их глупыми, слабыми, не способными справиться со своей зависимостью. А на деле глупой была я сама, потому что никогда не ставила себя на место других. Но жизнь хорошенько отдрючила меня за это.
В пятнадцать я попробовала ещё раз. И... затянуло. Правда, всего на два месяца, потому что курила я «не в себя». И, конечно, сильно испугалась, когда меня заверили, что из-за этого будет рак губы. Хм, интересно, есть ли в этом доля правды? Не берусь утверждать, потому что я не врач.
Но я — курильщик со стажем.
Потом я как следует затянулась, и мне снова стало плохо. Я выкинула сигареты и больше не курила.
Пока мне не исполнилось восемнадцать. Конечно, не сразу. Через полгода после совершеннолетия. Мне тогда было плохо, но не физически, а душевно. Случилось кое-что неприятное. Я вышла, вернее, выбежала тёмным вечером из дома, глотая слёзы, и слонялась по городу, чувствуя себя потерянной и несчастной. И вспомнила… что я когда-то попробовала сигарету. И теперь хочу попробовать снова. Думала, мне станет легче, не захочется больше плакать.
Как мне хочется вернуться в то время. Появиться перед собой прежней и… нет, не избить её, не вырвать из рук сигарету, не начать читать нотации о вреде курения. А просто поговорить. Успокоить, выслушать. Сказать, что это всего лишь плохой этап в жизни, но он пройдёт. Убедить, что сигареты — не панацея от душевных терзаний, не вход в «дивный новый мир». Взять за руку и сказать: «Ты со всем справишься, ты сильная и хорошая, всё у тебя будет хорошо». Я тогда очень сильно в этом нуждалась, так хотела это услышать. Но рядом никого, кроме темноты, не было.
В итоге, куря пачку за пачкой, я пристрастилась. Не сразу, разумеется. Мой организм усиленно противостоял этой заразе, вызывая тошноту, кашель и головокружения. Но я упорно продолжала курить, превозмогая всё это. И это так забавно и парадоксально. Сначала курильщики прилагают усилия, чтобы научиться курить, а потом всю жизнь пытаются бросить.
Потом сигареты стали неотъемлемой частью моей жизни. Я не представляла свои дни без никотина. Дымила, гуляя с друзьями, уже не боясь их осуждения. Дымила, читая книги и смотря фильмы. Дымила, работая над курсовой и дописывая диплом. Дымила постоянно, раздражая этим тех близких, у которых, на счастье, нет этой привычки, ведь табак имеет прекрасное свойство вонять так, что его чуешь чуть ли ни за версту.
Но всё же, после выпуска из университета, мне удалось бросить. Мне открылось, что достаточно всего лишь захотеть, чтобы перестать вставлять в рот сигареты и зажигать их.
Спустя шесть месяцев я сорвалась. Случился ещё один нервный срыв, и моя шаткая ЦНС не выдержала. Я снова закурила, чувствуя себя самым глупым и ничтожным человеком в мире. Дурой, не сумевшей справиться со своей зависимостью. Мне хотелось плакать от того, насколько же я жалкая. Но всё же это повторилось.
И вот, три года спустя я снова пытаюсь бросить. Перечитываю книгу, которая убедила меня бросить в 2017 году, вспоминаю, что я говорила себе тогда. Не знаю, получится ли теперь, но надежда как всегда сильна. Ведь я верю в лучшее, даже если происходящее убеждает в том, что впереди меня ждёт только то место, где спина теряет своё благородное название.
Почему же я начала курить?
— потому что думала, что это избавит меня от стресса, который я постоянно испытываю лет с четырнадцати
Почему предупреждения о раке лёгких и высоком проценте вероятности различных заболеваний меня не остановили?
— потому что это последнее, что может напугать курильщика. Если бы их это напрягало, они бы с лёгкостью выкинули все пачки в мусор и забыли о них навсегда. Но никотин (чуть не написала «наркотин». Получилась бы печатка по Фрейду, не иначе) — опасный искуситель, затыкающий уши и глаза
Считаю ли я курильщиков глупыми?
— нет. Я думаю, что большинство из них прекрасно осознаёт последствия курения.
Я пишу всё это не потому, что я такая умная и пытаюсь как-то уничижать курильщиков. Я пишу это, потому что я, как и другие, попала в капкан, из которого много лет не могу выбраться. Я пишу это, потому что никто никогда не спрашивал у меня, почему я курю, все только хотели, чтобы я избавилась от этой привычки. Я пишу это, потому что тоже этого хочу. Но ещё я хочу быть выслушанной. И не осуждённой.
Я курю уже достаточно давно. В моих лёгких за восемь лет накопилось порядочно смолы, а если ещё и учесть, что я прежде была, как это говорится, пассивным курильщиком, то они и вовсе выглядят удручающе.
Впервые в жизни я попробовала сигареты в пятнадцать лет. Нет… лгу. Ещё раньше. В двенадцать. Ради «прикола» я тогда «стрельнула» сигаретку у одного из приятелей на даче, смачно затянулась и… у меня резко закружилась голова. Мне стало плохо. Я поспешила домой и до самого вечера лежала в постели, дав себе обещание, что никогда больше не попробую эту гадость.
В четырнадцать лет я презирала курильщиков. Считала их глупыми, слабыми, не способными справиться со своей зависимостью. А на деле глупой была я сама, потому что никогда не ставила себя на место других. Но жизнь хорошенько отдрючила меня за это.
В пятнадцать я попробовала ещё раз. И... затянуло. Правда, всего на два месяца, потому что курила я «не в себя». И, конечно, сильно испугалась, когда меня заверили, что из-за этого будет рак губы. Хм, интересно, есть ли в этом доля правды? Не берусь утверждать, потому что я не врач.
Но я — курильщик со стажем.
Потом я как следует затянулась, и мне снова стало плохо. Я выкинула сигареты и больше не курила.
Пока мне не исполнилось восемнадцать. Конечно, не сразу. Через полгода после совершеннолетия. Мне тогда было плохо, но не физически, а душевно. Случилось кое-что неприятное. Я вышла, вернее, выбежала тёмным вечером из дома, глотая слёзы, и слонялась по городу, чувствуя себя потерянной и несчастной. И вспомнила… что я когда-то попробовала сигарету. И теперь хочу попробовать снова. Думала, мне станет легче, не захочется больше плакать.
Как мне хочется вернуться в то время. Появиться перед собой прежней и… нет, не избить её, не вырвать из рук сигарету, не начать читать нотации о вреде курения. А просто поговорить. Успокоить, выслушать. Сказать, что это всего лишь плохой этап в жизни, но он пройдёт. Убедить, что сигареты — не панацея от душевных терзаний, не вход в «дивный новый мир». Взять за руку и сказать: «Ты со всем справишься, ты сильная и хорошая, всё у тебя будет хорошо». Я тогда очень сильно в этом нуждалась, так хотела это услышать. Но рядом никого, кроме темноты, не было.
В итоге, куря пачку за пачкой, я пристрастилась. Не сразу, разумеется. Мой организм усиленно противостоял этой заразе, вызывая тошноту, кашель и головокружения. Но я упорно продолжала курить, превозмогая всё это. И это так забавно и парадоксально. Сначала курильщики прилагают усилия, чтобы научиться курить, а потом всю жизнь пытаются бросить.
Потом сигареты стали неотъемлемой частью моей жизни. Я не представляла свои дни без никотина. Дымила, гуляя с друзьями, уже не боясь их осуждения. Дымила, читая книги и смотря фильмы. Дымила, работая над курсовой и дописывая диплом. Дымила постоянно, раздражая этим тех близких, у которых, на счастье, нет этой привычки, ведь табак имеет прекрасное свойство вонять так, что его чуешь чуть ли ни за версту.
Но всё же, после выпуска из университета, мне удалось бросить. Мне открылось, что достаточно всего лишь захотеть, чтобы перестать вставлять в рот сигареты и зажигать их.
Спустя шесть месяцев я сорвалась. Случился ещё один нервный срыв, и моя шаткая ЦНС не выдержала. Я снова закурила, чувствуя себя самым глупым и ничтожным человеком в мире. Дурой, не сумевшей справиться со своей зависимостью. Мне хотелось плакать от того, насколько же я жалкая. Но всё же это повторилось.
И вот, три года спустя я снова пытаюсь бросить. Перечитываю книгу, которая убедила меня бросить в 2017 году, вспоминаю, что я говорила себе тогда. Не знаю, получится ли теперь, но надежда как всегда сильна. Ведь я верю в лучшее, даже если происходящее убеждает в том, что впереди меня ждёт только то место, где спина теряет своё благородное название.
Почему же я начала курить?
— потому что думала, что это избавит меня от стресса, который я постоянно испытываю лет с четырнадцати
Почему предупреждения о раке лёгких и высоком проценте вероятности различных заболеваний меня не остановили?
— потому что это последнее, что может напугать курильщика. Если бы их это напрягало, они бы с лёгкостью выкинули все пачки в мусор и забыли о них навсегда. Но никотин (чуть не написала «наркотин». Получилась бы печатка по Фрейду, не иначе) — опасный искуситель, затыкающий уши и глаза
Считаю ли я курильщиков глупыми?
— нет. Я думаю, что большинство из них прекрасно осознаёт последствия курения.
Я пишу всё это не потому, что я такая умная и пытаюсь как-то уничижать курильщиков. Я пишу это, потому что я, как и другие, попала в капкан, из которого много лет не могу выбраться. Я пишу это, потому что никто никогда не спрашивал у меня, почему я курю, все только хотели, чтобы я избавилась от этой привычки. Я пишу это, потому что тоже этого хочу. Но ещё я хочу быть выслушанной. И не осуждённой.
вторник, 07 июля 2020
pedetitubante
2017 год, я только закончила универ и тусуюсь с лучшей подругой в Черногории.
Я ещё не работаю корреспондентом «ВМ», мне плевать на всех бывших и будущих, в мире нет коронавируса, а ещё Деля жива и полна сил. За спиной — море и красивые виды. Я была полна радости, будущее скрывалось впереди, суля только хорошее.
Сейчас всё это кажется просто сном, которые приснился мне когда-то давно. Как бы я хотела вернуться в это время.
Я ещё не работаю корреспондентом «ВМ», мне плевать на всех бывших и будущих, в мире нет коронавируса, а ещё Деля жива и полна сил. За спиной — море и красивые виды. Я была полна радости, будущее скрывалось впереди, суля только хорошее.
Сейчас всё это кажется просто сном, которые приснился мне когда-то давно. Как бы я хотела вернуться в это время.
воскресенье, 10 ноября 2019
pedetitubante
Отец как всегда пьёт раз в месяц, брат — мерзкий сексист и гомофоб, мать сходит с ума, родители на грани развода, я на грани срыва. Алёна выходит замуж и, наверное, уедет из Москвы с Пашей и будет редко приезжать ко мне. Она будет счастлива, а я останусь совсем одна. Мне не с кем будет поговорить, если мне снова покажется, что я гуляю над пропастью. И что делать, я не знаю.
Наверное, так и должно быть. Я очень рада за Алёну, честно, ведь она наконец-то нашла человека, который ценит её и любит по-настоящему. Но она уедет, а мне будет без неё так одиноко.
Кто утешит меня, кто поддержит в самые трудные минуты? С кем я буду теперь гулять по крышам? С кем буду смеяться и вспоминать о школе? Кто обнимет меня так же крепко? Она уедет и оставит меня в этой трясине... Как я буду без неё? Это несправедливо. Несправедливо.
А родители... Я не уверена, что они разведутся.
Но если так, то я останусь с мамой. Или уеду куда-нибудь. Мама прилагает столько усилий, чтобы вылечить отца от алкоголизма, но всё без толку.
Какая-то часть меня хочет, чтобы они развелись. Возможно, я просто устала от такой жизни и хочу, чтобы мама была счастлива. Хочу видеть её счастливой и свободной от всего этого дерьма.
Да, жизнь чертовски несправедлива. Но пусть лучше она мучает меня, а маму оставит в покое.
Почему меня всегда привлекают такие, как Серёжа или Саша — чужие, далёкие, равнодушные? Почему я не могу полюбить простых и милых — таких, чтобы прятали под плащ, когда холодно, и обнимали, когда страшно и темно? Неужели мне нравится саму себя мучить? Наверное, я мазохистка.
И что делать с самой собой, я не знаю. И как быть, куда идти?
Ответа на этот вопрос нет.
Наверное, так и должно быть. Я очень рада за Алёну, честно, ведь она наконец-то нашла человека, который ценит её и любит по-настоящему. Но она уедет, а мне будет без неё так одиноко.
Кто утешит меня, кто поддержит в самые трудные минуты? С кем я буду теперь гулять по крышам? С кем буду смеяться и вспоминать о школе? Кто обнимет меня так же крепко? Она уедет и оставит меня в этой трясине... Как я буду без неё? Это несправедливо. Несправедливо.
А родители... Я не уверена, что они разведутся.
Но если так, то я останусь с мамой. Или уеду куда-нибудь. Мама прилагает столько усилий, чтобы вылечить отца от алкоголизма, но всё без толку.
Какая-то часть меня хочет, чтобы они развелись. Возможно, я просто устала от такой жизни и хочу, чтобы мама была счастлива. Хочу видеть её счастливой и свободной от всего этого дерьма.
Да, жизнь чертовски несправедлива. Но пусть лучше она мучает меня, а маму оставит в покое.
Почему меня всегда привлекают такие, как Серёжа или Саша — чужие, далёкие, равнодушные? Почему я не могу полюбить простых и милых — таких, чтобы прятали под плащ, когда холодно, и обнимали, когда страшно и темно? Неужели мне нравится саму себя мучить? Наверное, я мазохистка.
И что делать с самой собой, я не знаю. И как быть, куда идти?
Ответа на этот вопрос нет.
понедельник, 04 ноября 2019
pedetitubante
Я склонна всё преувеличивать, особенно если загнана в угол или поставлена в неловкое положение.
Я ведь освободилась от груза, который таскала на плечах целых два года. Почему я должна сожалеть и стыдиться? В чём я виновата?
Да, я сделала это, не заботясь о последствиях, думала только о себе. Но разве я могла испортить ему репутацию или причинить боль? Вряд ли.
Во-первых, это всё было конфиденциально и он мог просто удалить переписку. Во-вторых, разве ему не всё равно? Нет, возможно, это не прошло бесследно — моё признание было настолько откровенным, что я сомневаюсь, что он прочитал его без эмоций. Он же не робот.
Я больше не считаю его мерзавцем. Но он... совсем не такой, каким я любила его. Даже почувствовав разочарование, всё равно... я не переставала его любить. Но не его, наверное. А образ. Сначала красивый, а затем уже покрытый пылью и плесенью. Но всё же образ, а не реального человека.
Я дочитала «Унесённых ветром» Маргарет Митчелл и поняла, что не зря прочла эту книгу именно сейчас. Мне было больно дочитывать её до конца, который, вопреки моим ожиданиям, отнюдь не такой радужный. Скарлетт потеряла почти всех, кто был ей дорог. И поняла, насколько они для неё важны, очень поздно. Многие порицают героиню, но только не я. Мы с ней чем-то похожи...
Скарлетт напомнила мне, как сильно я любила Сашу и как глубоко ошибалась... Ведь если бы мы были вместе, ни о каком пресловутом счастье не было бы и речи. Всю любовь рассеяло бы в одночасье, потому что я бы увидела его настоящим, а не придуманным.
Я дочитала книгу и через какое-то время почему-то открыла его страницу и написала, открыв такие секреты, о которых даже себе самой не решилась бы рассказать. И часть меня жалеет об этом. Но я не могла остановиться. Слова потекли бурной рекой против моей воли, я поняла, что сойду с ума, если не допишу до конца и не отправлю. Наверное, я просто устала прятаться.
Почему же я сожалею? Так нелегко признать эту правду... Мне стало страшно, когда я увидела, что он прочитал. Какая-то часть меня настолько привыкла прятаться под тёплым одеялом, что теперь я не могу унять дрожь, когда одеяло выброшено, и вынуждена сидеть раздетая на холодной кровати, и ничего уже не поделаешь. Что сказано, того не воротишь.
И я боюсь, что он ответит хоть что-нибудь.
Тогда я была очень уязвлена — как ребёнок, которого стукнул мальчуган, потому что больше не знал, что делать. Я понимаю Сашу теперь. Он просто не знал, что ответить, может, он вовсе не хотел меня обидеть.
Мне так нравилось его порицать и хаять, но ведь он ни в чём не виноват. И никогда не был. Просто это так трудно — говорить «нет». Я знаю. Особенно человеку, который тебе, в общем-то, не противен и ты мог бы с ним подружиться, но так вышло, что он тебя любит, а ты его нет.
Я уверена, он не держит на меня зла, он просто не хотел меня обидеть.
Мне так нравилось злиться на него, ведь это ласкало моё уязвлённое самолюбие.
Я сильная, я знаю это, всегда знала. Но он делал меня слабой, сам того не осознавая, и мне от этого было так грустно. Ночью, лёжа без сна и ощущая себя подстреленной птицей, я поняла всё.
Мне казалось, сердце вот-вот разорвётся на части, что оно кричит и не может прекратить это. Просто я так долго была прикована наручниками, я так долго томилась в неволе и так резко вырвалась на свободу. Я больше не завишу от любви. Но ведь ничто не проходит бесследно — я привыкла к цепям, и вдруг сделала столь резкий рывок, что тело всё ещё чувствовало ноющую боль.
Но я знаю, что это пройдёт. И быстро.
И помогла мне в этом книга Маргарет Митчелл. Она мне как будто сказала: вот что будет с тобой, дорогая, если не выкинешь своего Сашу из головы. Ты упустишь настоящую любовь и поймёшь это слишком поздно. У счастья нет завтрашнего дня. Не бери пример со Скарлетт — смотри в правильную сторону. Иначе потом об этом горячо пожалеешь.
Я ведь освободилась от груза, который таскала на плечах целых два года. Почему я должна сожалеть и стыдиться? В чём я виновата?
Да, я сделала это, не заботясь о последствиях, думала только о себе. Но разве я могла испортить ему репутацию или причинить боль? Вряд ли.
Во-первых, это всё было конфиденциально и он мог просто удалить переписку. Во-вторых, разве ему не всё равно? Нет, возможно, это не прошло бесследно — моё признание было настолько откровенным, что я сомневаюсь, что он прочитал его без эмоций. Он же не робот.
Я больше не считаю его мерзавцем. Но он... совсем не такой, каким я любила его. Даже почувствовав разочарование, всё равно... я не переставала его любить. Но не его, наверное. А образ. Сначала красивый, а затем уже покрытый пылью и плесенью. Но всё же образ, а не реального человека.
Я дочитала «Унесённых ветром» Маргарет Митчелл и поняла, что не зря прочла эту книгу именно сейчас. Мне было больно дочитывать её до конца, который, вопреки моим ожиданиям, отнюдь не такой радужный. Скарлетт потеряла почти всех, кто был ей дорог. И поняла, насколько они для неё важны, очень поздно. Многие порицают героиню, но только не я. Мы с ней чем-то похожи...
Скарлетт напомнила мне, как сильно я любила Сашу и как глубоко ошибалась... Ведь если бы мы были вместе, ни о каком пресловутом счастье не было бы и речи. Всю любовь рассеяло бы в одночасье, потому что я бы увидела его настоящим, а не придуманным.
Я дочитала книгу и через какое-то время почему-то открыла его страницу и написала, открыв такие секреты, о которых даже себе самой не решилась бы рассказать. И часть меня жалеет об этом. Но я не могла остановиться. Слова потекли бурной рекой против моей воли, я поняла, что сойду с ума, если не допишу до конца и не отправлю. Наверное, я просто устала прятаться.
Почему же я сожалею? Так нелегко признать эту правду... Мне стало страшно, когда я увидела, что он прочитал. Какая-то часть меня настолько привыкла прятаться под тёплым одеялом, что теперь я не могу унять дрожь, когда одеяло выброшено, и вынуждена сидеть раздетая на холодной кровати, и ничего уже не поделаешь. Что сказано, того не воротишь.
И я боюсь, что он ответит хоть что-нибудь.
Тогда я была очень уязвлена — как ребёнок, которого стукнул мальчуган, потому что больше не знал, что делать. Я понимаю Сашу теперь. Он просто не знал, что ответить, может, он вовсе не хотел меня обидеть.
Мне так нравилось его порицать и хаять, но ведь он ни в чём не виноват. И никогда не был. Просто это так трудно — говорить «нет». Я знаю. Особенно человеку, который тебе, в общем-то, не противен и ты мог бы с ним подружиться, но так вышло, что он тебя любит, а ты его нет.
Я уверена, он не держит на меня зла, он просто не хотел меня обидеть.
Мне так нравилось злиться на него, ведь это ласкало моё уязвлённое самолюбие.
Я сильная, я знаю это, всегда знала. Но он делал меня слабой, сам того не осознавая, и мне от этого было так грустно. Ночью, лёжа без сна и ощущая себя подстреленной птицей, я поняла всё.
Мне казалось, сердце вот-вот разорвётся на части, что оно кричит и не может прекратить это. Просто я так долго была прикована наручниками, я так долго томилась в неволе и так резко вырвалась на свободу. Я больше не завишу от любви. Но ведь ничто не проходит бесследно — я привыкла к цепям, и вдруг сделала столь резкий рывок, что тело всё ещё чувствовало ноющую боль.
Но я знаю, что это пройдёт. И быстро.
И помогла мне в этом книга Маргарет Митчелл. Она мне как будто сказала: вот что будет с тобой, дорогая, если не выкинешь своего Сашу из головы. Ты упустишь настоящую любовь и поймёшь это слишком поздно. У счастья нет завтрашнего дня. Не бери пример со Скарлетт — смотри в правильную сторону. Иначе потом об этом горячо пожалеешь.
воскресенье, 03 ноября 2019
pedetitubante
Мне кажется, я всё ещё не могу забыть прошлое. Забыть Сашу. Не могу не вспоминать те сладкие ощущения, когда он клал руку на мою талию, и у меня будто крылья за спиной вырастали. Так нежно он меня обнимал, и тогда мне казалось, что в этом мире, кроме него, я больше никого и никогда не полюблю так же сильно. И ничего мне больше не нужно было — только стоять с ним вместе вот так, чувствовать его ладонь у себя на талии и сгорать от счастья...
Может, мне просто этого не хватает. Чтобы меня так же обнимали за талию. Не хватает объятий. Поцелуев. Нежности.
Может я нарочно веду себя так. Злюсь, кусаюсь, ругаюсь — лишь потому, что мне так не достаёт ощущения, что меня любят?
Почему мне так больно воспоминать о том, что было? Так хочется стереть его из памяти навсегда. Чтобы не помнить ни встреч, ни переписок, ни стихов написанных. Вообще ничего.
Ведь это не принесло мне счастья. Я стала вредной, разучилась верить во взаимную любовь, разуверилась в счастье.
Мама так хочет, чтобы её ничего не волновало, чтобы всё было шито-крыто. И перекладывает это желание на меня. Хочет, чтобы я была нормальной. Она никогда не примет меня такой как есть. А я не хочу соответствовать её ожиданиям.
Ей так легко говорить: «Я хотела ребёнка, да, но я же не знала, что у меня будет такая дочь!». Как будто я урод. Она, наверное, себе дочь другой представляла. Послушной, примерной девочкой, с обычными желаниями и надеждами. Чтобы училась на одни пятёрки, чтобы окончила школу с золотой медалью, а универ — с красным дипломом, а потом нашла высокооплачиваемую работу. А ещё чтобы хотела выйти замуж поскорее за какого-нибудь работягу и нарожала ему детишек.
А получилась я.
Говорит, что любит меня, а я чувствую, что она хочет меня переделать. Оберегает от настоящей жизни, чтобы я никогда не узнала зла. Да только поздно.
В семье все такие как надо, но только я получилась «бракованной».
А я не могу ничего сделать. Не хочу ничего доказывать. Я хочу убежать от неё куда подальше — туда, где она меня точно не найдёт.
Я не могу быть счастлива в своей семье. И место, где я живу, — не мой дом. Это моя тюрьма.
Я сознаю, что только эта дрожь меня приводит в чувство.
Понимаю: ушедшее уходит навсегда и так же вечно остаётся Рядом.
Я просыпаюсь, чтобы вновь заснуть; я не спешу мир встретить
Бодрым взглядом.
И лишь пустившись в путь, возможно, я пойму, куда же,
Наконец, идти мне надо.
Теодор Ротке
Может, мне просто этого не хватает. Чтобы меня так же обнимали за талию. Не хватает объятий. Поцелуев. Нежности.
Может я нарочно веду себя так. Злюсь, кусаюсь, ругаюсь — лишь потому, что мне так не достаёт ощущения, что меня любят?
Почему мне так больно воспоминать о том, что было? Так хочется стереть его из памяти навсегда. Чтобы не помнить ни встреч, ни переписок, ни стихов написанных. Вообще ничего.
Ведь это не принесло мне счастья. Я стала вредной, разучилась верить во взаимную любовь, разуверилась в счастье.
Мама так хочет, чтобы её ничего не волновало, чтобы всё было шито-крыто. И перекладывает это желание на меня. Хочет, чтобы я была нормальной. Она никогда не примет меня такой как есть. А я не хочу соответствовать её ожиданиям.
Ей так легко говорить: «Я хотела ребёнка, да, но я же не знала, что у меня будет такая дочь!». Как будто я урод. Она, наверное, себе дочь другой представляла. Послушной, примерной девочкой, с обычными желаниями и надеждами. Чтобы училась на одни пятёрки, чтобы окончила школу с золотой медалью, а универ — с красным дипломом, а потом нашла высокооплачиваемую работу. А ещё чтобы хотела выйти замуж поскорее за какого-нибудь работягу и нарожала ему детишек.
А получилась я.
Говорит, что любит меня, а я чувствую, что она хочет меня переделать. Оберегает от настоящей жизни, чтобы я никогда не узнала зла. Да только поздно.
В семье все такие как надо, но только я получилась «бракованной».
А я не могу ничего сделать. Не хочу ничего доказывать. Я хочу убежать от неё куда подальше — туда, где она меня точно не найдёт.
Я не могу быть счастлива в своей семье. И место, где я живу, — не мой дом. Это моя тюрьма.
Я сознаю, что только эта дрожь меня приводит в чувство.
Понимаю: ушедшее уходит навсегда и так же вечно остаётся Рядом.
Я просыпаюсь, чтобы вновь заснуть; я не спешу мир встретить
Бодрым взглядом.
И лишь пустившись в путь, возможно, я пойму, куда же,
Наконец, идти мне надо.
Теодор Ротке
суббота, 02 ноября 2019
pedetitubante
Ненавижу лгать близким, ненавижу себя за то, что так подло их обманываю. Они ведь заботятся обо мне.
Что мне делать, чтобы уберечь себя от глупых ссор, ненужной ругани и непресекаемых споров? Скажете: «Бросай курить и прогуливать пары» — и будете правы. Но я не могу по-другому. Слишком въелся в меня этот образ колючей вредины и ленивой раздолбайки.
Стыдно, да. Я могла бы жить иначе и думать, действовать не так... Но я даже не пытаюсь начать. Вечно чего-то боюсь. И дружу, в основном, с людьми, которые говорят мне, какая я хорошая и классная.
А ведь надо что-то менять. Иначе так и останусь одной. Не удивительно, что большинство парней, которые мне нравились, не отвечали мне особой взаимностью. Потому что они, в отличие от меня, что-то делали, занимались серьёзными делами — музыкой, путешествиями, педагогикой, английским языком, учёбой и так далее. А я даже учёбой не занимаюсь. Страдаю всякой хернёй и жалуюсь на жизнь.
А ведь я уже давно чувствую, что делаю что-то не так.
Мне кажется, я должна найти себе хобби или работу. Пора что-то менять в своей жизни, а не болты пинать.
Что мне делать, чтобы уберечь себя от глупых ссор, ненужной ругани и непресекаемых споров? Скажете: «Бросай курить и прогуливать пары» — и будете правы. Но я не могу по-другому. Слишком въелся в меня этот образ колючей вредины и ленивой раздолбайки.
Стыдно, да. Я могла бы жить иначе и думать, действовать не так... Но я даже не пытаюсь начать. Вечно чего-то боюсь. И дружу, в основном, с людьми, которые говорят мне, какая я хорошая и классная.
А ведь надо что-то менять. Иначе так и останусь одной. Не удивительно, что большинство парней, которые мне нравились, не отвечали мне особой взаимностью. Потому что они, в отличие от меня, что-то делали, занимались серьёзными делами — музыкой, путешествиями, педагогикой, английским языком, учёбой и так далее. А я даже учёбой не занимаюсь. Страдаю всякой хернёй и жалуюсь на жизнь.
А ведь я уже давно чувствую, что делаю что-то не так.
Мне кажется, я должна найти себе хобби или работу. Пора что-то менять в своей жизни, а не болты пинать.
воскресенье, 27 октября 2019
pedetitubante
Я так устала писать всё об одном и том же. Жаловаться на жизнь, ныть о том, что в ней ничего не происходит. Писать о проблемах в семье, про «мильён терзаний», который, на самом деле, жутко преувеличен.
Да и эти бесконечные записи об одном незаурядном человеке, переполненные нытьём и розовыми соплями.
А ведь в моих силах всё изменить, исправить. Жизнь не стоит на месте, а время не станет ждать. Поэтому нужно собраться, взять себя в руки.
Я должна стать более решительной.
Меньше ругаться с родителями. Пока я не докажу, что я не просто девочка-припевочка, а человек, который что-то из себя представляет, они никогда не примут мою точку зрения. И с братом так же, но с ним недостаточно говорить о том, что меня тревожит... впрочем, как и с отцом. Учиться тоже надо, ведь не за горами сессия, скоро экзамены. А я ленюсь.
Внутренний конфликт ещё долго останется со мной во многом потому, что я живу с семьёй. Мне тесно, мне нужен воздух, мне тяжело дышать. Меня не понимают в семье, я устала от этих нескончаемых споров и ссор, глупых обвинений. Я устала врать, притворяться, оправдываться; устала, что каждый раз мне приходится докладывать обо всём. Я больше не хочу от них зависеть.
Ну почему я такая нерешительная? А может, мне просто легче жить, зная, что Саша не знает о моих истинных чувствах? Зная, что он не ведает о том, что я его люблю? Зная, что у него всё в порядке?
Я не хочу быть зависимой и от него. Я люблю его и желаю ему счастья, но и себя я не на свалке нашла — не хочу превратить свою жизнь в сплошные «страдания».
Я не могу решиться и попросить о встрече или выложить всё сразу. Но иногда я надеюсь на случай — что вот однажды мне повезёт, и мы где-нибудь невзначай, внезапно, неожиданно столкнёмся.
Глупо, конечно. Но я не могу не надеяться.
— А такая эмоция, как разочарование, вам знакома?
— Разочарование... Ещё бы! Я всю жизнь только и делаю, что разочаровываюсь.
Да и эти бесконечные записи об одном незаурядном человеке, переполненные нытьём и розовыми соплями.
А ведь в моих силах всё изменить, исправить. Жизнь не стоит на месте, а время не станет ждать. Поэтому нужно собраться, взять себя в руки.
Я должна стать более решительной.
Меньше ругаться с родителями. Пока я не докажу, что я не просто девочка-припевочка, а человек, который что-то из себя представляет, они никогда не примут мою точку зрения. И с братом так же, но с ним недостаточно говорить о том, что меня тревожит... впрочем, как и с отцом. Учиться тоже надо, ведь не за горами сессия, скоро экзамены. А я ленюсь.
Внутренний конфликт ещё долго останется со мной во многом потому, что я живу с семьёй. Мне тесно, мне нужен воздух, мне тяжело дышать. Меня не понимают в семье, я устала от этих нескончаемых споров и ссор, глупых обвинений. Я устала врать, притворяться, оправдываться; устала, что каждый раз мне приходится докладывать обо всём. Я больше не хочу от них зависеть.
Ну почему я такая нерешительная? А может, мне просто легче жить, зная, что Саша не знает о моих истинных чувствах? Зная, что он не ведает о том, что я его люблю? Зная, что у него всё в порядке?
Я не хочу быть зависимой и от него. Я люблю его и желаю ему счастья, но и себя я не на свалке нашла — не хочу превратить свою жизнь в сплошные «страдания».
Я не могу решиться и попросить о встрече или выложить всё сразу. Но иногда я надеюсь на случай — что вот однажды мне повезёт, и мы где-нибудь невзначай, внезапно, неожиданно столкнёмся.
Глупо, конечно. Но я не могу не надеяться.
— А такая эмоция, как разочарование, вам знакома?
— Разочарование... Ещё бы! Я всю жизнь только и делаю, что разочаровываюсь.
pedetitubante
Я возвращаюсь к прошлым образам, мыслям, событиям.
Я сейчас в такой растерянности, тот же разлад внутри, что и два года назад. Проучившись меньше года на факультете журналистики, я почему-то не чувствую радости, гармонии и ощущения, что я делаю то, что мне хочется. Я начинаю всерьёз задумываться о том, чтобы перейти на заочку после сессии или вообще бросить учёбу. Не знаю, может, это просто жалость и обида на саму себя из-за того, что завалила какую-то дурацкую работку, а все раздувают из этого проблему мирового масштаба.
Или мне просто тяжело. Не только из-за этого проекта, а из-за всего. Наш курс и вообще журфак — замечательный, преподаватели очень хорошие.
Но я не знаю, поступаю ли правильно, продолжая здесь учиться. Не уверена, что это то, что нужно. Я не могу заниматься тем, что мне не нравится, не интересно, не хочется.
Давка со всех сторон не даёт понять, к чему же меня тянет. В универе ругаются из-за того, что посещаемость у нашего курса такая ужасная, староста кричит, какие мы все распиздяи, препод пинает, что нужно делать то и сё; надо выполнить дохрена домашней работы и готовиться к летней сессии. И в то же время родители орут из-за того, что я пропускаю занятия, за которые они платят.
Хочу переехать на съёмную квартиру, найти работу, где платят, а не берут в добровольное рабство.
Хочу вернуть вдохновение, которое било во мне ключом пару лет назад. Куда же оно делось?
Но слышу и вижу совсем другое.
Они говорят мне, что я должна делать, иначе меня ждёт сказочный пиздец.
«Если ты к 25-ти не закончишь институт и не найдёшь работу, ты будешь выброшена из жизни!»
Я должна работать, учиться, должна быть серьёзной, собранной, никому не мешать, ездить в метро в час пик, платить за проезд, найти себе мужика, варить борщ, «нормально» спать, «нормально» есть, «нормально» жить... Эти вечные «ты должна» и «тебе надо» мешают сосредоточиться и понять, что же мне действительно нужно.
Как трудно быть взрослой. Как больно взрослеть. Но если быть взрослой — это делать не то, что ты хочешь, а то, чего от тебя ждут, то я хочу остаться ребёнком навсегда.
А мне просто нужен свежий воздух. Лес, где веет прохладой. Шелест листвы, пение птиц — счастливых, что пережили ночь. И вынуть из ушей наушники с сильной музыкой.
Там я, наверное, смогу собраться с мыслями. Среди людей я чувствую, как на меня падает груз тревог, забот и неотложных дел. Но на природе суетный пепел стряхивается, и я могу дышать полной грудью.
Мне хочется убежать. Убежать от себя, своих привычек, своего голоса, своих мыслей... Хоть ненадолго перестать быть мной — и стать кем-то другим. Возможно, лучше и добрее. Но от себя не сбежишь.
Мы вечно загружены проблемами, суетой, какими-то заботами, поэтому не можем разглядеть самое главное.
Я так не хочу быть. Иногда мне даже хочется перестать существовать, исчезнуть, будто меня никогда и не было. Превратиться в какую-нибудь птицу. И никогда, никогда не быть человеком.
Я сейчас в такой растерянности, тот же разлад внутри, что и два года назад. Проучившись меньше года на факультете журналистики, я почему-то не чувствую радости, гармонии и ощущения, что я делаю то, что мне хочется. Я начинаю всерьёз задумываться о том, чтобы перейти на заочку после сессии или вообще бросить учёбу. Не знаю, может, это просто жалость и обида на саму себя из-за того, что завалила какую-то дурацкую работку, а все раздувают из этого проблему мирового масштаба.
Или мне просто тяжело. Не только из-за этого проекта, а из-за всего. Наш курс и вообще журфак — замечательный, преподаватели очень хорошие.
Но я не знаю, поступаю ли правильно, продолжая здесь учиться. Не уверена, что это то, что нужно. Я не могу заниматься тем, что мне не нравится, не интересно, не хочется.
Давка со всех сторон не даёт понять, к чему же меня тянет. В универе ругаются из-за того, что посещаемость у нашего курса такая ужасная, староста кричит, какие мы все распиздяи, препод пинает, что нужно делать то и сё; надо выполнить дохрена домашней работы и готовиться к летней сессии. И в то же время родители орут из-за того, что я пропускаю занятия, за которые они платят.
Хочу переехать на съёмную квартиру, найти работу, где платят, а не берут в добровольное рабство.
Хочу вернуть вдохновение, которое било во мне ключом пару лет назад. Куда же оно делось?
Но слышу и вижу совсем другое.
Они говорят мне, что я должна делать, иначе меня ждёт сказочный пиздец.
«Если ты к 25-ти не закончишь институт и не найдёшь работу, ты будешь выброшена из жизни!»
Я должна работать, учиться, должна быть серьёзной, собранной, никому не мешать, ездить в метро в час пик, платить за проезд, найти себе мужика, варить борщ, «нормально» спать, «нормально» есть, «нормально» жить... Эти вечные «ты должна» и «тебе надо» мешают сосредоточиться и понять, что же мне действительно нужно.
Как трудно быть взрослой. Как больно взрослеть. Но если быть взрослой — это делать не то, что ты хочешь, а то, чего от тебя ждут, то я хочу остаться ребёнком навсегда.
А мне просто нужен свежий воздух. Лес, где веет прохладой. Шелест листвы, пение птиц — счастливых, что пережили ночь. И вынуть из ушей наушники с сильной музыкой.
Там я, наверное, смогу собраться с мыслями. Среди людей я чувствую, как на меня падает груз тревог, забот и неотложных дел. Но на природе суетный пепел стряхивается, и я могу дышать полной грудью.
Мне хочется убежать. Убежать от себя, своих привычек, своего голоса, своих мыслей... Хоть ненадолго перестать быть мной — и стать кем-то другим. Возможно, лучше и добрее. Но от себя не сбежишь.
Мы вечно загружены проблемами, суетой, какими-то заботами, поэтому не можем разглядеть самое главное.
Я так не хочу быть. Иногда мне даже хочется перестать существовать, исчезнуть, будто меня никогда и не было. Превратиться в какую-нибудь птицу. И никогда, никогда не быть человеком.
суббота, 26 октября 2019
pedetitubante
Сегодня на тренинге получила своё расписание. Это ужас! Завтра мне придётся работать целых 11 часов! Надеюсь, что смогу посмотреть открытие Паралимпиады, хоть чуточку. Если буду работать ашером, то вообще прекрасно. Хотя бы часок посмотрю, что творится на сцене, потому что всё остальное время буду следить за ситуацией на секторах и зрителями.
Но это ещё цветочки. Ягодки будут 9 марта — мне придётся работать 19 часов. С 6:30 до 2:30. Хоть стреляйся! После этого вся моя прежняя жизнь кажется сладкой сказкой. Зато — опыт!
И ещё я позавчера вечером ходила к морю. По дороге познакомилась с одним интересным молодым человеком по имени Серёжа. Разговорились, хорошо погуляли, посидели у берега моря. Отличный парень! Но это просто знакомство, никаких отношений мне не надо.
Вчера каталась на общественном транспорте по городу, ещё раз сходила к морю. Прежде я была на море лишь во всяких детских лагерях, где нельзя без присмотра старших даже шевельнуться. Как же мне там было неуютно, меня без конца ограничивали, а теперь я «взрослая» и могу спокойно гулять по городу, ездить куда хочу и сколько хочу, никто мне и слова не скажет!
Именно этого мне всегда не хватало. И главное — никому ничего не надо сообщать. Я могу делать что угодно в своё свободное время (в пределах разумного, конечно), естественно, придерживаясь правил и кодекса поведения волонтёров EVS (обслуживания мероприятий).
Я по-прежнему скучаю по Саше. Я знаю, потому что руки так дрожат, в животе порхают бабочки, сердце работает на износ, как и раньше. Я говорила с ним вчера — немного, в основном о работе, но не о самом главном, что связывает меня с ним.
Да чтоб меня! Ну почему? Я у него спрашиваю, как дела, а он отвечает: «Отличненько!» Я тут, значит, схожу с ума, ночами не сплю, места себе не нахожу, а у него всё «отличненько»!
Хотя тут нечему удивляться.
По воле случая он тоже волонтёр, но не на Паралимпиаде, а на Олимпиаде. А это значит, что он уже давно уехал из Сочи.
Но я должна быть сильной, чтобы справиться со всем, что выпало на меня сейчас, и совсем, на что я сама подписалась.
Больше спать. Меньше курить. Есть меньше нездоровой пищи. Больше улыбаться. Держать спину. Не бояться говорить с иностранцами. Не бояться работать. Чаще кататься по Краснодарскому краю и ездить на море. Носить униформу. Не тупить. Читать книги.
Быть собой.
Быть сильной.
Но это ещё цветочки. Ягодки будут 9 марта — мне придётся работать 19 часов. С 6:30 до 2:30. Хоть стреляйся! После этого вся моя прежняя жизнь кажется сладкой сказкой. Зато — опыт!
И ещё я позавчера вечером ходила к морю. По дороге познакомилась с одним интересным молодым человеком по имени Серёжа. Разговорились, хорошо погуляли, посидели у берега моря. Отличный парень! Но это просто знакомство, никаких отношений мне не надо.
Вчера каталась на общественном транспорте по городу, ещё раз сходила к морю. Прежде я была на море лишь во всяких детских лагерях, где нельзя без присмотра старших даже шевельнуться. Как же мне там было неуютно, меня без конца ограничивали, а теперь я «взрослая» и могу спокойно гулять по городу, ездить куда хочу и сколько хочу, никто мне и слова не скажет!
Именно этого мне всегда не хватало. И главное — никому ничего не надо сообщать. Я могу делать что угодно в своё свободное время (в пределах разумного, конечно), естественно, придерживаясь правил и кодекса поведения волонтёров EVS (обслуживания мероприятий).
Я по-прежнему скучаю по Саше. Я знаю, потому что руки так дрожат, в животе порхают бабочки, сердце работает на износ, как и раньше. Я говорила с ним вчера — немного, в основном о работе, но не о самом главном, что связывает меня с ним.
Да чтоб меня! Ну почему? Я у него спрашиваю, как дела, а он отвечает: «Отличненько!» Я тут, значит, схожу с ума, ночами не сплю, места себе не нахожу, а у него всё «отличненько»!
Хотя тут нечему удивляться.
По воле случая он тоже волонтёр, но не на Паралимпиаде, а на Олимпиаде. А это значит, что он уже давно уехал из Сочи.
Но я должна быть сильной, чтобы справиться со всем, что выпало на меня сейчас, и совсем, на что я сама подписалась.
Больше спать. Меньше курить. Есть меньше нездоровой пищи. Больше улыбаться. Держать спину. Не бояться говорить с иностранцами. Не бояться работать. Чаще кататься по Краснодарскому краю и ездить на море. Носить униформу. Не тупить. Читать книги.
Быть собой.
Быть сильной.
понедельник, 14 октября 2019
pedetitubante
Сегодня днём надо ехать в Красногорск, делать репортаж для радио. Всё бы ничего, но еду я одна и на меня рассчитывает мой преподаватель. Это всё войдёт в эфир. Я не хочу никого подвести, но боюсь облажаться. Я ведь могу затупить, застесняться, что-то сделать не так... Те, кого я просила поехать со мной, не смогут. А одной так страшно...
Так, соберись. Соберись, Маша. Ты должна успокоиться и взять себя в руки. У тебя всё получится, ты всё сможешь. Во время работы тебе не раз придётся ехать куда-то одной. Главное, помни: у тебя всё получится!
Видимо, правильно говорят, что нужно надеяться только на себя. И больше ни на кого. Надо быть сильной и перестать бояться.
Я постараюсь сделать всё хорошо и никого не подвести. Надеюсь, у меня всё получится. Надо собраться, взять себя в руки. Всё будет хорошо.
Так, соберись. Соберись, Маша. Ты должна успокоиться и взять себя в руки. У тебя всё получится, ты всё сможешь. Во время работы тебе не раз придётся ехать куда-то одной. Главное, помни: у тебя всё получится!
Видимо, правильно говорят, что нужно надеяться только на себя. И больше ни на кого. Надо быть сильной и перестать бояться.
Я постараюсь сделать всё хорошо и никого не подвести. Надеюсь, у меня всё получится. Надо собраться, взять себя в руки. Всё будет хорошо.
воскресенье, 13 октября 2019
pedetitubante
Иногда мне кажется, что я никогда не обрету душевной гармонии. Всё время буду мучиться, метаться из стороны в сторону, страдать, не понимая себя и других, причинять боль себе и близким, сходить с ума, любить невзаимно...
Как будто я без этого — не я. Как будто, став счастливой и спокойной, я перестану быть собой. Или мне просто кажется? Или это просто такой продолжительный период в моей жизни, который длится так долго, что кажется бесконечным. Но ведь не бывает так, чтобы что-то длилось вечно. Когда-нибудь же это закончится.
И, может быть, через некоторое время я буду удивляться себе сегодняшней. И всё же... Сейчас всё идёт как идёт.
У меня внутри пустота. Я не знаю, откуда она взялась и чем её заполнить. Учёбой, работой, музыкой, книгами, творчеством? Нет, тщетно... Она не становится меньше. Я знаю, она не покинет меня. Не знаю, что может меня спасти. Не знаю, что должно мне помочь.
Один человек мне сказал: «Твой сложный внутренний конфликт — это невыплеснутая энергия». Да, возможно, так и есть.
Раньше во мне было столько чувств, которые наверняка до сих пор ещё не угасли, но я не могла их выплеснуть, выразить. Я не могла отдать свою любовь тому, кому хотела, потому что это было ему не нужно.
Наверное, в этом суть моего внутреннего конфликта. Я не могу выплеснуть бурю чувств, энергию, что преисполнена во мне. И страдаю из-за этого.
Потому боюсь влюбляться, боюсь любви. Я не страшусь разочарований и боли. К ним я привыкла, и они стали для меня нормой. Но я так боюсь, что во мне снова накопятся нежность и любовь, огромная энергия, но я не смогу её показать, выразить, выплеснуть. Куда-то, кроме дневника, стихов, блога. Кому-то, кроме отражения в зеркале.
Я так жаждала рассказать о своих чувствах хоть кому-то — друзьям, родственникам, знакомым... Мне необходимо было выплеснуть эту волну хоть куда-то. Но, к сожалению, я не могла высказаться в полной мере. Чувств было так много, что невозможно выразить их словами. Слов оказалось недостаточно. И я мучилась, упиваясь своими чувствами, мучилась из-за того, что они тревожат меня по ночам, кружатся рядом, как грифы-стервятники, жаждущие крови, готовые разорвать меня на части...
Это невыносимо. Смириться с этим всё равно что поднять слона руками. Конечно, бывает и хуже. Есть вещи, более страшные, чем разбитое сердце и пустота в душе. Но это убивало меня. Не позволяло спокойно спать, учиться, работать, общаться с другими мужчинами, смотреть на себя, верить во что-то.
Добро пожаловать в мой разум,
Такой тёмный и грязный, я не могу это скрыть,
Не могу скрыть.
В такие ночи
Я начинаю бояться
Темноты своего сердца,
Урагана.
Как будто я без этого — не я. Как будто, став счастливой и спокойной, я перестану быть собой. Или мне просто кажется? Или это просто такой продолжительный период в моей жизни, который длится так долго, что кажется бесконечным. Но ведь не бывает так, чтобы что-то длилось вечно. Когда-нибудь же это закончится.
И, может быть, через некоторое время я буду удивляться себе сегодняшней. И всё же... Сейчас всё идёт как идёт.
У меня внутри пустота. Я не знаю, откуда она взялась и чем её заполнить. Учёбой, работой, музыкой, книгами, творчеством? Нет, тщетно... Она не становится меньше. Я знаю, она не покинет меня. Не знаю, что может меня спасти. Не знаю, что должно мне помочь.
Один человек мне сказал: «Твой сложный внутренний конфликт — это невыплеснутая энергия». Да, возможно, так и есть.
Раньше во мне было столько чувств, которые наверняка до сих пор ещё не угасли, но я не могла их выплеснуть, выразить. Я не могла отдать свою любовь тому, кому хотела, потому что это было ему не нужно.
Наверное, в этом суть моего внутреннего конфликта. Я не могу выплеснуть бурю чувств, энергию, что преисполнена во мне. И страдаю из-за этого.
Потому боюсь влюбляться, боюсь любви. Я не страшусь разочарований и боли. К ним я привыкла, и они стали для меня нормой. Но я так боюсь, что во мне снова накопятся нежность и любовь, огромная энергия, но я не смогу её показать, выразить, выплеснуть. Куда-то, кроме дневника, стихов, блога. Кому-то, кроме отражения в зеркале.
Я так жаждала рассказать о своих чувствах хоть кому-то — друзьям, родственникам, знакомым... Мне необходимо было выплеснуть эту волну хоть куда-то. Но, к сожалению, я не могла высказаться в полной мере. Чувств было так много, что невозможно выразить их словами. Слов оказалось недостаточно. И я мучилась, упиваясь своими чувствами, мучилась из-за того, что они тревожат меня по ночам, кружатся рядом, как грифы-стервятники, жаждущие крови, готовые разорвать меня на части...
Это невыносимо. Смириться с этим всё равно что поднять слона руками. Конечно, бывает и хуже. Есть вещи, более страшные, чем разбитое сердце и пустота в душе. Но это убивало меня. Не позволяло спокойно спать, учиться, работать, общаться с другими мужчинами, смотреть на себя, верить во что-то.
Добро пожаловать в мой разум,
Такой тёмный и грязный, я не могу это скрыть,
Не могу скрыть.
В такие ночи
Я начинаю бояться
Темноты своего сердца,
Урагана.
пятница, 11 октября 2019
pedetitubante
Я схожу с ума.
Скоро начну курить. Да, знаю. Но сил больше нет. Чувствую себя ужасно...
После скандала с братом я не выдержала, убежала из дома и купила пачку тонких.
Вспомнила всё то, что меня мучило. Детство снова в ярких красках пронеслось в голове. Те моменты, когда меня бросали, обижали, унижали. Вспомнились все эти драки с братом, который почти никогда не был мне настоящим братом. Вспомнился парень, в которого я три года назад была влюблена и который даже начал курить из-за меня. Говорил, что корит себя за боль, которую мне причинил. О Боже... Он единственный, кто себя корил за это. Если это правда.
Выкурила половину сигареты, сильно закашлялась, голова закружилась так стремительно, что я чуть не упала. Я тут же выбросила, не докурив до конца. И разрыдалась. Спрашивала саму себя: «Что же я делаю?!»
Больно.
Столько всего обрушилось на меня за полгода. И это только начало...
Единственное, что когда-либо давала мне любовь, — это боль. Одни раны. Не все их них зажили. Зачем мне новая боль?
Ах да, я же мазохистка чёртова. Я так люблю свою боль. Кем бы я была, если бы у меня не было боли? Роботом. Куклой Машей.
Думаю, всё началось именно тогда. С тех пор я так и не смогла бросить курить. Нет, я пыталась, даже один раз получилось: не курила целых полгода. Но я зависима от курения, я хватаюсь за сигарету всякий раз, когда на нервах и даже когда совершенно спокойна. Даже сейчас я не выпускаю из рук очередную сигарету, восполняя в памяти воспоминания о себе — той 18-летней дурочке, которая всё ещё верит в любовь и в людей.
Когда мы расставались с Артёмом четыре года назад, я за сорок минут выкурила восемь сигарет. Для меня это даже сейчас пиздец как много. Но тогда боль застилала мне глаза, я не могла смириться с тем, что человек, которого я вроде как люблю, вот так легко всё обрывает, как будто между нами ничего никогда не было. Впрочем, сейчас меня это не волнует. Артём уже давно валяется где-то на свалке истории, как часть прошлого, о котором лучше не вспоминать.
Спустя шесть лет ничего не изменилось — я по-прежнему убеждена, что от мужчин одни проблемы.
«Меня обыскивают. Вытряхивают из карманов радость, которой они были набиты. Депрессия конфискует мою самооценку — она делает это каждый раз. Одиночество принимается за допрос, и это самое страшное — ведь он может продолжаться часами. Одиночество орудует вежливо, но безжалостно, и в конце концов неизменно подавляет меня.
По дороге домой я пытаюсь от них оторваться, но они следуют за мной по пятам, как пара наёмных головорезов. Депрессия крепко держит за плечо а Одиночество продолжает изнурительный допрос». Элизабет Гилберт «Есть, молиться, любить»
Скоро начну курить. Да, знаю. Но сил больше нет. Чувствую себя ужасно...
После скандала с братом я не выдержала, убежала из дома и купила пачку тонких.
Вспомнила всё то, что меня мучило. Детство снова в ярких красках пронеслось в голове. Те моменты, когда меня бросали, обижали, унижали. Вспомнились все эти драки с братом, который почти никогда не был мне настоящим братом. Вспомнился парень, в которого я три года назад была влюблена и который даже начал курить из-за меня. Говорил, что корит себя за боль, которую мне причинил. О Боже... Он единственный, кто себя корил за это. Если это правда.
Выкурила половину сигареты, сильно закашлялась, голова закружилась так стремительно, что я чуть не упала. Я тут же выбросила, не докурив до конца. И разрыдалась. Спрашивала саму себя: «Что же я делаю?!»
Больно.
Столько всего обрушилось на меня за полгода. И это только начало...
Единственное, что когда-либо давала мне любовь, — это боль. Одни раны. Не все их них зажили. Зачем мне новая боль?
Ах да, я же мазохистка чёртова. Я так люблю свою боль. Кем бы я была, если бы у меня не было боли? Роботом. Куклой Машей.
Думаю, всё началось именно тогда. С тех пор я так и не смогла бросить курить. Нет, я пыталась, даже один раз получилось: не курила целых полгода. Но я зависима от курения, я хватаюсь за сигарету всякий раз, когда на нервах и даже когда совершенно спокойна. Даже сейчас я не выпускаю из рук очередную сигарету, восполняя в памяти воспоминания о себе — той 18-летней дурочке, которая всё ещё верит в любовь и в людей.
Когда мы расставались с Артёмом четыре года назад, я за сорок минут выкурила восемь сигарет. Для меня это даже сейчас пиздец как много. Но тогда боль застилала мне глаза, я не могла смириться с тем, что человек, которого я вроде как люблю, вот так легко всё обрывает, как будто между нами ничего никогда не было. Впрочем, сейчас меня это не волнует. Артём уже давно валяется где-то на свалке истории, как часть прошлого, о котором лучше не вспоминать.
Спустя шесть лет ничего не изменилось — я по-прежнему убеждена, что от мужчин одни проблемы.
«Меня обыскивают. Вытряхивают из карманов радость, которой они были набиты. Депрессия конфискует мою самооценку — она делает это каждый раз. Одиночество принимается за допрос, и это самое страшное — ведь он может продолжаться часами. Одиночество орудует вежливо, но безжалостно, и в конце концов неизменно подавляет меня.
По дороге домой я пытаюсь от них оторваться, но они следуют за мной по пятам, как пара наёмных головорезов. Депрессия крепко держит за плечо а Одиночество продолжает изнурительный допрос». Элизабет Гилберт «Есть, молиться, любить»
среда, 09 октября 2019
21:39
Доступ к записи ограничен
pedetitubante
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра